Мне бы тоже хотелось вернуться туда… до победы.

Поделился бывший участник специальной военной операции Алексей Платов.

Он родился и вырос в Галиче, окончил школу №3, поступил в Галичский аграрный техникум и получил специальность ветеринара. Но после срочной службы в армии продолжил службу в следственном изоляторе, занимая должности от младшего инспектора до заместителя начальника изолятора по кадрам и воспитательной работе. Позже работал начальником охраны на хлебокомбинате и специалистом в земельном комитете администрации Галичского района. 

В августе 2017 года подписал контракт о прохождении военной службы в 331-м Костромском полку. 

Участвовал в миротворческой миссии в Сирии и в специальной военной операции на Украине. Был серьезно ранен. Сейчас лейтенант Алексей Платов - сотрудник военного комиссариата города Галича и Галичского района.

- Алексей, расскажите, пожалуйста, как Вы решили стать участником специальной военной операции?
- В 2022 году я служил по контракту 331-м Костромском полку и нас в числе первых направили на выполнение боевой задачи. Тем более, что тогда у меня уже был опыт участия в военной операции в Сирии, хотя опыта боестолкновений не было. 

- Как отнеслась к командировке Ваша семья?
- Конечно, переживали, но семьи военнослужащих всегда готовы к тревогам, учениям, боевым командировкам.

- Какие были Ваши первые впечатления, ожидания и реальность совпали?
- Со мной служили ребята, которые еще в 2014 году были в ДНР, видели отношение Западной Украины как к врагам не только к россиянам, но и к жителям сегодняшних республик ДНР и ЛНР, ко всем проживающим на этой стороне Днепра. Кроме внешней нацистской символики и атрибутики, которую не приняли жители восточных земель, имели место притеснение русскоговорящих жителей и откровенная русофобия. Людям нужна была помощь, и мы понимали, что быстро это не закончится…

- Вы можете рассказать о первом боевом опыте, как его пережили?
- Когда мы подходили к Киеву, попали в минометный огонь – это был первый серьезный  запоминающийся момент. А первый бой, когда форсировали реку. Потом все это стало обыденностью, ежедневной, привычной. Идешь – и не страшно, просто тревожно.

- У Вас были проблемы с продуктами, обмундированием? Я знаю, многие ребята, отправляясь в зону СВО, сами покупали берцы, термобелье...
- Всех обеспечивают. По довольствию, вопрос, наверное, надо ставить по-другому. Обмундирование, которое выдают, – добротное, крепкое и выполняет свои функции. Но всегда хочется купить что-то свое – может, более удобное во время движения. На учения, в поля мы тоже всегда покупали себе более удобные берцы и термобелье, потому что, чем меньше на себя наденешь, тем легче идти. А сейчас выдают новую форму, она более адаптирована, раньше в ней выступали только спецподразделения. 
Ну, и еще надо понимать, что в боевых, в полевых условиях одежда быстро приходит в негодность, а повторно выдать – надо везти «за ленточку», а это сложнее. 

- Алексей, расскажите, как Вы общались с жителями ЛНР, ДНР? 
- В большие города мы не заходили, только в поселки. Там жителей было много. В основном отношения были нормальные, для большинства из них мы были свои. Но были и наводчики, которые собирали и передавали информацию: «велосипедисты», «грибники» в лесу в феврале! Мимо проезжали – высматривали, днем в землю втыкали маленькие светодиодные фонарики – обозначали наши позиции. Просто так фонарик не видно ни днем, ни ночью, а в ночной прицел - отлично. 

- Алексей, у Вас серьезное ранение...
- У меня несколько ранений. Первое получил, когда мы сидели на наблюдательном посту на крыше: в спину, в правую лопатку, прилетел осколок мины. Ранение было легкое, эвакуировать не стали, я остался на позиции. Наш фельдшер на месте вытащил осколок и зашил рану. А на следующий день прилетела противотанковая ракета, разорвалась рядом, через стенку, в метре от меня. Основная масса осколков попала мне в правую руку и в спину. Голова и спина оказались под защитой бронежилета, а рука пострадала – все приняла на себя. В полевом госпитале руку собрали на аппарате Елизарова, и меня отправили в Питер. Там, в госпитале Военно-Морской Академии, сразу прооперировали, но уже прошли сутки, и не хватило времени, чтобы руку спасти, хотя у меня и до этого иллюзий не было. 

- У Вас современный бионический протез?
- Да, но не совсем такой, какой показывают по телевизору. На работе пачку документов взять могу, могу держать планшет. В быту, например, беру им и придерживаю продукты, когда готовлю. Он программируемый, и по функционалу мне его вполне достаточно. А так, у меня несколько протезов, чаще всего ношу обычный, который только имитирует руку.- Сложно было привыкать?- Психологически мне, на удивление, было несложно. Многие из моего окружения этому удивлялись.  Может, потому, что у меня рабочая рука левая, я левша. Пользоваться протезом тоже труда не составляет. Сложнее оказалось придумать, как его применять в быту. Этому не учат. А потом уже к протезу привыкаешь, и его не особо замечаешь. Я не столкнулся сейчас с трудностями выполнения какой-то работы, которую делал раньше.

- Трудно ли было адаптироваться к жизни после возвращения домой?
- Адаптация, конечно, была. Первое время ночами посыпался, но резкой границы осознания не было. Наоборот, хотелось назад вернуться, и я не один такой. В госпитале разговаривал с бойцами. Многие, особенно те, кто из Луганска и Донецка, с ранениями в ногу, после протезирования возвращались в строй. С травмированными руками чаще отправляют в тыл, а с ногами ребята опять рвутся на передовую. Я тоже думал о том, как подстроиться к протезу, чтобы вернуться в подразделение и продолжить службу. Тем более, сейчас протезирование ушло вперед – есть  специальные насадки к протезам – тактические ручки, для пулеметной ручки - в каталоге видел. 

- Но ведь Вы, Алексей, и сейчас служите?
- После госпиталя я вернулся домой на реабилитацию, а потом уже поехал на протезирование. Можно было выбрать: уйти на «гражданку» или продолжить службу в военкомате. Я выбрал службу. Многие после ампутации поступают так же и продолжают служить в военкомате.

- Алексей, сейчас для военнослужащих государство разрабатывает много льгот. Вы ими пользуетесь? 
- Да, конечно. Я пользуюсь всеми льготами, выплатами, социальными гарантиями. Государство оказывает большую финансовую поддержку, это немаловажно, особенно, когда семья здесь, а супруг, отец, сын – там. Но я бы хотел поблагодарить и волонтеров: фонд «Защитников Отечества», «Народный фронт» и другие волонтерские организации. Они выполняют большую работу. Помогают в оформлении документов, оказывают медицинскую и юридическую помощь, содействуют в отправке на санаторное лечение, в реабилитации, протезировании, а главное: важна моральная, психологическая поддержка военнослужащих и их семей. Они в ней очень нуждаются.

- Говорят, что современная молодежь ничем не интересуется. Вы часто бываете в школах, встречаетесь с ребятами, как Вы думаете, действительно ли это так?
- На самом деле я вижу, что молодежь интересуется многими вещами, просто иногда их интересы могут быть не такими, как у предыдущих поколений. Когда я общаюсь с учениками, я замечаю их желание узнать больше о военной службе, о патриотизме и о том, что происходит в нашей стране. Они задают вопросы, проявляют любопытство и хотят понимать, как могут помочь. Я стараюсь открыто рассказывать им о своем опыте, о важности службы и о том, что каждый из нас может внести свой вклад в защиту Родины, даже если это не связано с военной службой. 

Ольга АЛИМОВА.