Иногда судьба делает крутой поворот, и жизнь простого деревенского парня вдруг оказывается связанной с грохочущими поездами и стальными магистралями.
Владимир Николаевич Копышев мог бы стать агрономом и поднимать сельское хозяйство. Но звезды сошлись иначе, и он, с отличием окончив Вологодский техникум железнодорожного транспорта, прочно встал на рельсы железной дороги. «Был даже ударником труда», – улыбается мой сегодняшний гость. Галичане знают его как ответственного, справедливого руководителя, почетного жителя города и просто как хорошего человека. Улыбчивый, подтянутый, моложавый, он тонко шутит и, глядя на него, с трудом верится, что 14 апреля Владимир Николаевич отметил большой юбилей: ему исполнилось восемьдесят лет.
- Владимир Николаевич, что определило Ваше решение стать железнодорожником, а не агрономом, как Вы изначально планировали?
- Родился я в вологодской деревне, окончил семь классов, восьмого тогда еще не было, а чтобы учиться дальше, надо было уезжать из дома. Приехал перед первым сентября в интернат за пятнадцать километров от дома. Комната большая, а в ней шестнадцать мальчишек, все шалят, и я вернулся домой, остался работать в колхозе. Мой папа был сначала председателем колхоза, потом бригадиром, а когда он болел, я его подменял. Потом, через год, в школе появился восьмой класс, и я пошел учиться. Экзамены не сдавал – сдал раньше, в седьмом. Думал, что после восьмого класса пойду дальше учиться на агронома и останусь «на селе». Но мои родственники, которые были железнодорожниками, уговаривали меня поступать в железнодорожный техникум.
Нас, детей, у родителей было четверо. Вначале ведь трудодни зарабатывали. Это потом папа, уже в совхозе, 50 рублей получал. Ну как на эти деньги вчетвером жить, да еще и детей учить? Мама – домохозяйка: корова, теленок, поросенок, куры, все хозяйство, как положено. Вот я и надумал в училище идти: там оденут и накормят. Пришел поступать, а мне говорят, что по возрасту не подхожу, на практику только совершеннолетних можно отправлять. На следующий год тетушки меня снова уговаривали поступать и уговорили. Чтобы просто из колхоза выехать, раньше справку на паспорт не давали, а вот если в техникум поступишь, сразу справочку берешь и паспорт получаешь. Получив заветный документ, я задумался, а может, лучше сразу работать идти и как-то на вечернем отделении выучиться… Тем более я с двенадцати лет работал и родителям помогал. Ящики сколачивал на сырзаводе, потом меня даже в коптильный цех взяли. В колхозе – на конных граблях работал, сено сгребал. На заработанные деньги велосипед купил, часы. Мне хорошо платили – целых 120 рублей в месяц. Работал каждые каникулы и в техникуме учился практически на свои деньги.
- А какую профессию Вы получили в техникуме?
- Я техник-путеец. Окончил техникум с отличием. Помню, как на практику несколько лучших студентов, не хулиганов выбрали. Мы в Великих Луках стояли, в Новосокольниках, на опытной ПМС (путевой машинной станции), шили решетку – рельсы и шпалы. В день мы, два парня, зашивали 100 метров. Шпалы раздвигали по меткам: 184 шпалы на 100 метров, и по пять костылей надо забить. А в новую шпалу костыль зашить с одного удара нельзя, только с пятого-шестого раза. Тяжелая работа, но мы молодые были… Тогда, на День железнодорожника, нам премию дали: кому пять рублей, кому десять, а мне звание ударника коммунистического труда присвоили.
- Владимир Николаевич, а как Вы попали в Галич? По распределению?
- Не сразу. Меня спросили, куда я хочу. Я говорю: «Куда-нибудь на небольшую станцию. Надо высшее образование получать. А в большом городе танцы, девочки, клубы… И меня направили на станцию Тчанниково. Деревня в километре от нее, а на разъезде всего пять домов стояло. Не знаете, где такая? За Антроповым, перед Никола-Поломой. Сейчас нет этой станции, но пригородный поезд там всегда останавливается.
- Вот, Вы молодой специалист, с красным дипломом, приехали в Тчанниково, и что там делать-то?
- Меня сначала проводница не на той станции с поезда высадила – раньше. А в Тчанниково из поезда вышел, смотрю…там два дома, дальше еще два дома – и нет ни души. Вижу, бабушка высокая такая идет (мы с ней потом познакомились), а тогда она меня спрашивает: «Молодой человек, ты что вещи оставил? У меня недавно пилу утащили!» Куда я попал?
Это был февраль, мне предоставили комнату в доме, но никто ее к моему приезду не протопил, все проморожено. Дали казенную кровать, матрас, одеяло, простыню, подушку. Купил чайник, плитку, печку натопил. Вроде, все хорошо, жить можно. В деревне клуб был, но открывали его только на праздники, когда студенты домой приезжали: 23 февраля, 8 Марта, 1 Мая. В деревне девушка приглянулась. Она в Костроме, в медицинском училище училась. Вот так и будущая жена нашлась. Я там три года честно отработал. Полтора года – бригадиром. Потом мастером на станции назначили. Поступил в Московский Всесоюзный заочный институт инженеров железнодорожного транспорта (ВЗИИТ). Но там я долго учился. То путевку на отдых дали – сессию пропустил, то свадьба в июне – и опять сессию пропустил. Потом в армии два года служил…Меня забрали, когда дочке было уже шесть месяцев. Тогда мы уже не на разъезде жили, а в Никола-Поломе.
- А в Галич когда Вы переехали?
- После армии я вернулся в Никола-Полому, отработал год, а в 76-м потребовался старший мастер на участок в Галиче. Жена в слезы: «Что я в городе делать буду, никого не знаю». Когда переезжали в Галич, целый вагон загрузили, даже дрова оттуда увозили. Жена в Галиче на работу в поликлинику устроилась, потом участковой сестрой была. Жили в двухкомнатной квартире под Лисьей горой. Позднее я там переулок Костромской построил. Я отработал старшим мастером год, потом старшим инженером в техотделе. После старшего инженера согласился уже на главного инженера.
- Как Вы все успевали? Ответственная работа, маленький ребенок, сессии в институте...
- Зимой теща из деревни к нам в Галич приезжала, жене помогала: старшую дочку в школу отвести, с маленькой дома посидеть. И козу с собой привозила, а однажды поросенка привезла. Сколотили ящик, хрюшу туда поместили, договорился с проводниками. Козу в вагоне везла, а поросенка в тамбуре. Потом весной теща каждый раз уезжала в деревню.
- Владимир Николаевич, а когда Вас назначили начальником дистанции пути?
- Я был главным инженером с 1980-го по 86-ой. Начальник дистанции пути ушел на пенсию, и мне предложили эту должность. А мне, вроде, даже и проще, не у начальника спрашивать, а самому решения принимать, брать на себя ответственность. Но время тогда тяжелое было: ничего не купишь, бартером рассчитывались – это уже в девяностых. Строили хозспособом. Арки для ангаров приобретали по договору за дизельное топливо. Переулок Костромской для сотрудников построили, дорогу, освещение провели, воду, выгребные колодцы – у каждого дома. Земля под огород. На самом деле, если хочешь, чтобы коллектив работал и был доволен, о нем надо заботиться, учитывая все.- Вы в то время много строили...
- Я как-то посчитал на досуге, получилось пятьдесят объектов.
- Кстати, раньше на железной дороге путь был звеньевой, а сейчас бесстыковой. Наверное, и работа по его укладке изменилась, уже меньше ручного труда?
- Да, сейчас бесстыковой, он сложный в том плане, что надо все точно, до миллиметра, просчитать. Зимой на холоде железо сжимается, а летом расширяется. Сейчас, конечно, очень многие операции выполняют машины, но только они все равно не могут сделать настолько точно, как человек. Поэтому все-таки мы очень зависим именно от труда рабочих. На самом деле, кто хотя бы немного касался работы на железной дороге, понимает, насколько это все тяжело и ответственно. Например, если на заводе определенной операции учат и работник выполняет эту операцию, то сейчас монтер пути – это универсальный солдат, который должен быть и монтером, и сигналистом, и обходчиком пути. Очень хорошо, если он будет еще и стропальщиком, и составителем поездов, и сварщиком.
- Владимир Николаевич, Вы можете сказать, что было самым запоминающимся в работе?
- Когда в сложной, экстренной ситуации быстро находишь правильный выход, «разруливаешь» ее. Когда все складывается, и ты уже ситуацию эту как бы опережаешь и предвидишь, как в этой ситуации быть, с чем туда ехать, кого вести, кого вызывать и что там делать. Вот, допустим, уехал на сессию, приезжаю, а мне говорят: «А у нас вагон сошел вчера на станции». Тут же бежишь смотреть, что случилось, почему сошел, в чем причина. В другом случае надо быстро какое-то решение принимать, чтобы восстановить движение других поездов. Задержка поездов – это такой показатель, которого ни в коем случае нельзя допустить. Стоимость таких задержек высока, и это все очень серьезно на самом деле. Или, вот, помню, иду по перегону зимой, а рельс один почти весь в воздухе висит. Это называется напрессовка. Стыки проседают, рельсы становятся горбатыми, и вот в середине напрессовалось снега. Надо все подкладки выбить, выколотить, а кто будет расшивать на морозе?
Я всегда говорю, что у нас на дороге профессии, должности, где нужны очень сильная концентрация внимания, дисциплинированность, ответственность. А еще и работа в режиме многозадачности, потому что нужно предугадать очень много моментов и что они могут повлечь за собой. Но все-таки Бог меня берег от очень серьезных аварий, крушений. Может, потому что дважды крещеный? Бабушка у меня была верующая, православная. Вот и меня пыталась приобщить, но комсомольцам нельзя было. Первый раз меня крестили в сорок шестом году, храмы во время войны были закрыты, и крестили сами, не в церкви. Когда церковь открыли после войны, то окрестили уже по-настоящему. А может, Бог хранит потому, что храмы помогал восстанавливать…
- У Вас была такая неспокойная работа, которая постоянно держала в тонусе, в постоянном стрессе. На отдыхе, на пенсии Вам, наверное, не хватало этого ритма? Что пришло на смену этой постоянной занятости?
- Я на пенсию вышел в 2006-ом году – в апреле мне шестьдесят лет исполнилось. На мне вдруг оказались два дачных участка. Яблони, теплицы, газоны, которые косить надо. Гаражи, которые надо подкрашивать. Вот сейчас книгу в телефоне читал. Японец написал, что человеку нужны тишина и правильное питание, чтоб друзья были, смеяться побольше. А у меня дача в трехстах метрах от города. Тишина, птицы, воздух. Встал, пошел, грядку вскопал. Капуста в подвале лежит, банок полно с огурцами, вареньями, закусками.
- Не жалеете, что не остались когда-то в колхозе?
- Все равно колхозы не поднялись и даже развалились там все. Ездил один раз на родину, в свой дом, посмотрел, пофотографировал. Речка рядом была, а сейчас там все заросло, даже не узнал. В деревне два-три домика остались. Нет, не жалею, что уехал…
Мы еще долго за чаем разговаривали с Владимиром Николаевичем о жизни, о выборе профессии, о впечатляющих итогах работы железнодорожного коллектива. Он вспоминал, как «выбивал» землю под строительство поселка, как в девяностых помогал восстанавливать церковь Космы и Дамиана, Паисиев монастырь, а еще и храмы в Чухломском районе, с любовью рассказывал о своей жене – Антонине Алексеевне, с нежностью и гордостью – о дочерях, одна из которых работает преподавателем в первой гимназии, а вторая – юристом в ярославской компании. Вспоминал истории из своей жизни.
- Я испытываю огромную благодарность ко всему коллективу дистанции пути: от технических работников до рабочих. Особенно ценю их понимание и готовность к решению любых вопросов. Хочу выразить признательность Анверу Феритовичу Хайретдинову, Николаю Петровичу Беляеву и Евгению Андреевичу Морозову за их профессионализм и преданность делу. Отдельное спасибо сотрудникам финансово-экономического блока, которые всегда помнили о важных датах и старались поздравить каждого члена коллектива с юбилеем, что, безусловно, создавало особую атмосферу сплоченности и взаимоуважения.
Слушая Владимира Николаевича, я понимала, что жизнь этого человека сложилась на редкость удачно. Он нашел свое призвание и признание: награжден знаками «Почетному железнодорожнику» и «150 лет Отечественным железным дорогам», Дипломом Министерства путей сообщения, неоднократно поощрялся руководством дистанции, отделения, дороги, грамотой за восстановление храма, создал семью и оставил добрый след в истории города.
Ольга Алимова.
