С честью и достоинством прошла свой жизненный путь Н.А. Павлова

Нина Александровна Павлова (Козырева) родилась 19 января 1926 года в крестьянской семье, в деревне Ивановское Ореховского (ныне Галичского) района.

В семье было четверо детей: старшая Нина и три младших брата, один из которых умер во младенчестве от дизентерии.

Мать, Анна Васильевна, занималась детьми и вела хозяйство, а позднее, при создании колхоза, вступила в него, как и остальные селяне.

Отец, Александр Григорьевич, был отходником и на зиму уезжал в Ленинград на плотницкие работы. Отходничеством в то время занимались многие земляки, не зря порой говорили, что галичский топор Питер построил. По возвращении из Ленинграда он привозил отрезы ткани, одежду, обувку, посуду, а однажды привез икону, которая до сих пор переходит из поколения в поколение по женской линии. В последний раз, вернувшись домой, спешил Александр Григорьевич крышу дома починить, в жаркую погоду попил холодной воды и заболел, подхватив чахотку, как тогда говорили. Болел полтора года и умер в возрасте 34 лет.

Рано овдовев, Анна Васильевна всю оставшуюся жизнь хранила верность мужу, одна поднимала детей.

Нина с ранних лет стала для матери первой помощницей - и за братьями присмотрит, и по хозяйству поможет. А как отец слег, в шестилетнем возрасте отдали ее нянькой в многодетную семью тетки по отцу, которая жила в Ярославле, около года нянчилась она за еду и небольшое вознаграждение.

Отец умер, когда Нина училась в первом классе. Непростое время настало для семьи, матери везде поспеть надо - и на колхозную работу, и со своим хозяйствам управиться, чтобы хоть как-то прокормиться. А Нине в школу идти, да только одежонка и обувка, какая была, уж вся поистрепалась, потому походила Нина в школу только до зимы, а в мороз и выйти было не в чем, сама, как могла, училась выводить буковки. А как потеплело весной, упросила учительница мать, чтоб та Нину в школу отпустила, так как вскоре предстояли экзамены. Пришла Нина и через месяц все экзамены сдала не хуже тех, кто в школу весь год ходил. Тогда подошла к ней учительница и, прослезившись, поцеловала светлую ее головку.

Почерк у Нины был образцовым, каллиграфическим! Очень способной и прилежной оказалась она ученицей, отучилась шесть с половиной классов. А в зиму опять ходить не в чем, да и дел домашних невпроворот, и матери надо помочь мальчишек поднимать. В школу она больше не вернулась. Жизненные обстоятельства заставили Нину рано повзрослеть, научиться принимать самостоятельные решения и оказывать порой непосильную помощь матери, которая выбивалась из сил, чтобы хоть как-то прокормить семью. С весны 1941-го ходила девочка помогать матери на колхозных работах, а то и подменяла ее.

22 июня 1941 года грянула война... Жизнь в деревне стала еще труднее, вся колхозная работа легла на плечи женщин, стариков и подростков, которые оставили школьную скамью и пришли на замену своим отцам и старшим братьям, ушедшим на фронт. Надо было самим как-то выживать и фронту помогать. Подростки были задействованы на всех сельскохозяйственных работах: пасли скот, весной работали напосевной, летом - на заготовке сена, потом на жатве зерновых и уборке льна. Собирали и сушили грибы, ягоды, травы на чай и на лечение, растили и сушили табак и отправляли на фронт.

Когда в 1942 году исполнилось девушке 16 лет, она вступила в колхоз им. Жданова. Вскоре правление колхоза приметило работящую ловкую девушку Нину Козыреву и поручило ей ответственную работу - перевозку на подводах сельскохозяйственной продукции для поставок на фронт. Летом на телеге, зимой на санях везли сено, зерно на железнодорожную станцию в Россолово. А путь неближний, в один конец более 30 км. Не всегда получалось и за сутки обернуться. Выезжали за полночь и возвращались к утру следующего дня. А ехать надо было в любую погоду - и в дождь, и в мороз, и в метель, и в распутицу. Поставки государству и на фронт срывать было нельзя! Вся страна жила по законам военного времени! Ездили обычно по несколько подвод, помогали друг другу, ведь в дороге могло всякое случиться - то колесо у телеги подведет, то поклажа на крутом спуске съедет. А однажды в дождливую осеннюю погоду телегу с лошадью стащило в ручей, пришлось Нине приложить неимоверные усилия, чтобы вытолкать телегу, приехала домой промокшая до нитки и промерзшая до костей, чтобы прогреться и не заболеть залезла в русскую печку.

В конце зимы 1942 года отправили Нину на строительство дороги Воронье - Кострома, работала она в худых валенках с галошами - одно голенище только, а подошвы, считай, и нет, подкладывала тряпки, отморозила ноги, зима тогда выдалась морозная. Отправили ее домой за другими сапогами, ушла, а толку-то, где сапоги взять? Повидалась с родными и вернулась в чем и прежде была.

Нина была девушкой плотной, крепкой - кровь с молоком, выглядела старше своих лет. А потому к 18 годам (1944 г.) перевели ее на лесозаготовки, древесина шла на производство шпал для железной дороги, на дрова и другие нужды. Сложная то была работа, тяжелая, зимы морозные, питание скудное, жили в лесу в сторожке, пилили лес пилами-двуручками. 

В женской бригаде лесорубов Нина была самой молодой, но в работе всегда была на передовой. Однажды выпилила бригада всю делянку, а посередь нее осталась стоять старая высокая осина, комель в два обхвата, все ее стороной обходили, не знали, как подступиться. Бригадир и говорит: «Девки, кто эту осину свалит да распилит, того домой на три дня отпущу помыться да харчей прихватить». Вызвались три отчаянные женщины, и Нина с ними, выдал им бригадир двуручку большей длины (имелась такая для особых случаев). Долго они во главе с бригадиром ходили вокруг этой осины, прикидывали, как ловчее и безопаснее с ней справиться - и ведь справились! Но свалить ствол полдела, а его еще и распилить по стандарту надо, на сани погрузить и из леса вывезти. Несколько зим отработала Нина на лесозаготовках.

А в остальное время продолжала возить на лошади сельскохозяйственную продукцию (госпоставки) на железнодорожную станцию Россолово, ездила с металлическими бочками за горючим для колхоза на нефтебазу, которая также располагалась в Россолове, возила льнотресту на льнозавод в Челсму. 

 …Наконец-то наступил победный май 1945 года. Стали возвращаться оставшиеся в живых фронтовики, потихоньку налаживалась мирная жизнь. После войны непросто было найти себе пару, много ребят не вернулось. Несмотря на все трудности послевоенной жизни, молодежь умела веселиться, днем работали, а вечером собирались на беседы, на которых пели, плясали, веселились и влюблялись. 

Нина встретила любовь своей жизни в лице одноклассника Павла. От него же потом получила «нож в спину»... Это была первая любовь со школьной скамьи, может, именно она и давала ей силы стойко преодолевать все жизненные тяготы. На фронт призвали Павла в конце 1943 года, через два года после войны приехал он старшим лейтенантом в родные края повидаться с матерью. Пришел на беседу, встретил там Нину, которая стала к этому времени красивой, видной девушкой. На ухаживания Павла ответила она взаимностью, и вскоре расписались они в сельсовете. Павел по окончании отпуска уехал по месту своей службы, пообещав вскоре вернуться и забрать Нину с собой. Но прошло время, а Павел так и не приехал. Позднее выяснилось, что в Литве у него уже были законные жена и дочь, и что служил Павел политруком в структуре НКВД, возможно, потому и документы о браке с Ниной куда-то затерялись, лишние страницы с отметкой из его красноармейской книжки исчезли, как будто и не было ничего. 

Так осталась Нина одна с ребенком под сердцем. Гордая была, неприступная, как крепость. Трудно пришлось, ловила на себе косые взгляды и осуждение... До самой смерти пронесла обиду в сердце. 

А сама вернулась в колхоз, бралась за любую работу, шла на самые трудные участки, где платили чуть больше, ведь стала она в семье единственной кормилицей и работала так, что порой мужики за ней не поспевали. Зимой для дома надо было дров заготовить, а летом сена для коровы насушить. Но в первую очередь колхозники должны были заготовить сено для колхозного стада, а уж потом оставшиеся неудобья и косогоры колхоз выделял для частных покосов.

Братья Нины к этому времени выросли, отслужили в армии и осели в Ленинграде, обзаведясь семьями.

Сама поднимала дочь Тому, появившуюся на свет в июне 1948 года, но воспитывалась девочка в основном бабушкой, Анной Васильевной. Матери практически и не видела. Бывало, утром проснется, а у подушки лежит букетик душистой спелой земляники, связанный травинкой, видно, мать с покоса принесла и уже на другую работу ушла. А вечером дочка долго спать не ложится, хочет мать дождаться, а Нина только за полночь вернется домой, уставшая и обессиленная, но обязательно принесет дочке гостинчик - то горстку орехов, то яблочко. А когда выдавались Нине редкие дни отдыха, Тома ни на шаг не отходила от матери. 

Пришла пора дочь в школу собирать, взяла Нина свое единственное платье, перекроила, перекрасила в черный цвет и сшила школьную форму, сама нанялась к пожилой одинокой соседке в лесу дров нарубить, привезти, распилить и расколоть, а та в качестве расчета пообещала отдать кое-какую одежку со своей городской дочери.

Мать Павла жила в соседнем селе, Нину она любила и жалела, но на глаза ей попадаться боялась, чувствуя вину за поступок сына, лишь изредка передавала через Анну Васильевну гостинцы для внучки, которые присылал  Павел. Как-то принесла красивую коробочку, перевязанную шелковой ленточкой, то были разноцветные конфеты-драже «морские камушки», долго потом Тома хранила эту коробочку. По смутным детским воспоминаниям Томы, однажды в их дом пришел мужчина в шинели, присел на стул напротив матери, та усадила дочку к себе на колени, о чем говорил мужчина с матерью - не помнила, но уже в тот момент ясно осознавала, что это и есть ее отец, а что приходил - то ли объясниться, то ли повиниться, то ли на дочь посмотреть... У матери об этом расспрашивать девочка не решалась, боялась бередить душевную рану.

Потихоньку налаживалась жизнь в стране, налаживалась она и у Нины. Дочь окончила школу и поступила в сельскохозяйственный техникум на агронома.

Сама Нина вышла замуж, но скорее по доброй дружбе, чем по горячей любви. Переехала жить к мужу в другую деревню и с 1967 года десять лет работала дояркой в колхозе им. Парижской коммуны. Ферма находилась в километре от деревни, была построена на берегу небольшой речки Пундовки, чтобы и воду из этой речки брать, и фляги с молоком охлаждать в проточной воде. Работа доярки всегда была тяжелой, а в то время все приходилось исполнять вручную, при трехразовой дойке доярки с раннего утра и до позднего вечера на ферме, а когда отел шел, так там и ночевать приходилось. А ведь еще надо было и с домашним хозяйством управиться. Затем она перешла на работу кладовщиком. 

Суровое детство и опаленная войной юность сформировали непростой характер Нины Александровны, была она строга к ленивым и не терпела разгильдяйства, зачастую была резка в суждениях и правду-матку в глаза высказывала, за что кому-то и не нравилась, но все же не утратила жизнелюбия и не очерствела сердцем, всегда с состраданием относилась к людям, попавшим в беду, а чем могла - помогала.

Своим долгом считала все в жизни делать по уму, а поступать - по совести, как мать с детства учила. Рассчитывала всегда только на свои силы - в долг никогда не брать - лучше поясок потуже затянуть, работать так, чтоб за результат самой приятно было, любила, чтобы в доме чисто было и прибрано, чтоб скотинка была ухожена, огород прополот, белье чтоб свежестью и чистотой пахло, некрашеные полы добела выскоблены и чистыми половиками застелены, чтоб печка побелена, на кровати кружевной подзор висел, а на окнах белые занавесочки с собственноручной вышивкой, и чтоб в доме пахло свежеиспеченным хлебом и пирогами. А когда все дела переделаны, можно в праздник и в гости к родне сходить, надев нарядное платье, что висит в шкафу, пахнущем нафталином, и покрыв голову шелковым платочком.

За высокие показатели и ответственную работу правление колхоза неоднократно награждало Нину Александровну Почетными грамотами, премиями и ценными подарками. Была она ветераном труда, продолжала трудиться в колхозе до 1984 года, уже выйдя на пенсию. А потом еще шесть лет работала техслужащей в Барском Доме культуры, где мыла полы, а в зимний период еще и печки топила.

До глубокой старости всегда была при деле, старалась быть полезной для своей семьи. Общий рабочий стаж составил 49 лет, в возрасте 65 лет вышла на заслуженный отдых, но так же, как и раньше, без работы никогда не сидела.

Уже выйдя на пенсию, научилась вязать и всю семью одевала в теплые носки и варежки, связанные из шерсти домашних овец, которую сама же и пряла, старалась побольше напрясть ниток, приговаривая: «Вот помру, кто же вам еще напрядет…» А пирогами да сдобными колобками баловала своих близких каждые выходные.

С честью и достоинством прошла свой долгий жизненный путь Нина Александровна, доказав самоотверженным трудом свою беззаветную любовь и преданность родной земле, своей Родине, оставив свое продолжение в лице внуков и правнуков и светлую память в сердцах близких людей.

 Записано со слов дочери, Тамары Павловны Шибаевой.